Февраль 21

Весеннее

Я сегодня в настроении хорошем,
Я сегодня танцор.
На полку предубежденья положим,
Расширяем кругозор.
И вперед по улицам золотым
Собирать восторг.
Горит особым позывным
Зеленый светофор.
Этот воздух — особенно свежий —
Сводит радугой живот
Там уж лес листвою брезжит,
Здесь — весна идёт.

21.02.2017…….Морда…….

Февраль 21

21.02.2017

Настроение такое — весна. Настроение — тюльпан.
В холодном офисе под курткой теплится душа.
На календаре — двадцать первое, февраль.

А хочется выбежать на крышу,
а хочется встретить поэта,
смеяться на звёзды, влюбляться в прохожего,
и быть непоседой!
Чтоб солнце лучами нежно по коже,
чтоб ветерком по волосам,
чтоб и ты со мной — тоже,
пальцами пальцы
зазывал.

21.02.2017…….Морда……

Сентябрь 19

Лесь2. Глазами Макса

Происходящее вокруг напоминало страшный сон, от которого я всё никак не могу проснуться. Реальность рассыпалась на жуткие мелкие кубики, на пиксели и сливалась вновь в единое целое. Я постоянно щипал себя, бил по щекам; разумеется, когда никого рядом не было. Легче не становилось, реальность не казалась реальнее, только синяки добавлялись на руках и ногах.
На самом деле всё было гораздо радужнее, чем могло показаться по первому абзацу. Мы улетели в Штаты, поселились в каком-то захолустном городке. Сняли маленький домик, оплатили три месяца вперед. На самом деле я думал, мы и месяца не продержимся. По крайней мере, был готов к этому. Боже, да я был готов даже к приходу игрушечного динозавра, но только не к тому, что случилось на самом деле. Но обо всём по порядку.
Домик оказался отличным. Два этажа, чердак. Я разговаривал с Тони Торресом, молодым хозяином, пока Лидия осматривала дом. Лесь стояла неподалеку, и по её виду было сложно сказать, что ей есть до чего-то дело. Она стояла неподалеку от нас и смотрела наверх так, будто вот-вот разверзнутся небеса, и на землю снизойдёт сам Летающий Макаронный Монстр. Рукава её клетчатой рубашки были закатаны выше локтя, открывая синие тонкие вены на предплечьях, прямые джинсы держались с помощью ремня и доброго слова. Хозяин несколько раз кидал на Лесь заинтересованный взгляд. Я тогда ещё подумал, что, наверно, он ищет взглядом на ней следы от уколов:
— Она не наркоманка.
— О, что вы! – хозяин поднял ладони верх, показывая добрые намерения. – Просто нетипичная девушка для наших мест, извините, что я так смотрел, в наш город редко люди приезжают, обычно только местные…
Ну да, подумал я, на Лидию ты так почему-то не пялился. Мысль была мимолетной, меня больше интересовало наличие коммуникаций в доме. Если бы я знал… впрочем, вряд ли что-либо поменялось бы.
— Дом прекрасен, — Лидия вернулась с горящими глазами. – Правда, маловат для троих, но, думаю, мы как-нибудь распределимся. Макс?
— Подвал? – спросила Лесь, так же безучастно глядя вверх.
— Подвала нет, — сказал хозяин.
— Чердак?
— Чердак есть, там даже гамак висит, — хозяин заискивающе улыбнулся, но Лесь даже не посмотрела на него. Она открыла багажник машины, которую мы взяли в аренду, достала свой рюкзак и молча направилась к дому. Я мысленно схватился за голову.
— Простите нас, — Лидия попыталась смягчить ситуацию, но этого не требовалось: хозяин рассмеялся.
— Полагаю, это ваша творческая личность. Ничего, я встречался с такими людьми, понимаю. Я бы хотел попросить предоплату за три месяца вперед…

Вот так мы заселились в дом. Дом оказался прекрасным, хоть и миниатюрным: на первом этаже санузел, кухня и гостиная, на втором просторная спальня и санузел. Чердак, с которого Лесь очень неохотно спускалась к нам. Своим вниманием она меня удостоила только перед самым отъездом. Впрочем, как выяснилось позже, я был слишком невнимателен к деталям.

Этот период жизни в американском понимании села прошёл очень гладко. На мой взгляд. Лесь постоянно отсутствовала, но я проверял её записи в общем облаке — она писала книгу, значит, её разум работал как часы. Большего мне и не требовалось, главной задачей я считал отказ от наркотиков и самоубийства. Лидия много работала. Я каждый день мотался по окрестностям, занимался разведкой и налаживал контакты — одна из фирм отца развивала бизнес в подходящем направлении. Так и продолжалось два месяца и две недели. А потом реальность рухнула на меня всей тяжестью.

Началось со звонка отца в пять утра. Мой отец — человек, которому наплевать на чужое время. Он звонит, значит, надо. В этот раз ему нужно было, чтоб я вернулся. Он долго и много говорил, мол, одна из фирм потеряла своего управляющего, вот такой несчастный случай, слишком много воровства, а мне бы не помешала стабильность. Он говорил со мной на удивление мягко, но я слышал подтекст «ты должен вернуться. Мне неловко, что ты так далеко, и я не могу контролировать твою жизнь». Я сказал, что мне нужно обдумать эту идею, отец в ответ поперхнулся, сдерживая насмешку. Будь я в своём кошмаре, мы бы снова поругались, но, как я уже сказал, реальность вернулась ко мне, поэтому то, что раньше вызывало у меня большое раздражение, сейчас почему-то не произвело никакого впечатления. Мы проговорили несколько часов — удивительное дело, мы говорили не только о работе. Но всё только начиналось. В три часа дня Лидия спустилась вниз, вырвала меня из дрёмы «нам нужно поговорить». В этот день никому не нравилось, что я сплю.
— Что случилось? — я зевнул, поэтому вышло что-то вроде «что случилоааааась?». Раньше Лидию это веселило.
— Звонил отец Торреса, — Лидия нервно хрустнула пальцами. — Тони вчера умер.
— Как это?! — желание зевать моментально пропало.
— Сказал, паралич сердца. Вчера Тони вышел утром из дома, собирался в город. Когда Торрес старший обнаружил его возле машины — было уже поздно. — Лидия расплакалась. — Полагаю, мы должны предложить помощь или как-то…
— Собираем вещи и съезжаем, — Лесь появилась из ниоткуда и напугала нас обоих. — Сейчас же собирайте ваши безделушки. Я съезжу к Торресу-старшему. Мы и так здесь задержались.
И вышла из дома, держа в руках свой рюкзак. Лидия плакала. Я обнял её за плечи, попытался успокоить. С этим у меня всегда проблемы, я не знаю, что сказать, но, видимо, это и не нужно было — Лидия постояла пару минут в моих объятьях, уткнувшись всхлипывающим носиком в моё плечо, а потом подняла голову.
— Какие вещи мы забираем?

Лесь вернулась через четыре часа. К тому времени мы упаковали самое необходимое: я забрал книги и документы, Лидия подготовила свои картины к транспортировке.
— Ключи положите под горшок возле черного входа. — она говорила сухо, в сторону, хоть и смотрела в глаза.
— Как отец справляется? — спросила Лидия.
— Никак, — Лесь села за руль, завела машину. Лидия села сзади, я устроился впереди. Это было странно, потому что Лесь никогда не стремилась вести машину.
— Милая, что-то не так? — спросила Лидия.
— Впереди закат, — сказала Лесь. Трогаться она не спешила. Мы молчали. — Впереди закат, нам ехать на запад к аэропорту. То есть мы, как в этих фильмах и книгах, сейчас эпично уебем в закат. Дом опять сдадут. Или продадут. Через пару месяцев забудут как звали. Мы постоянно от чего-то бежим. От себя, от других, от дома, от страны в страну. Я думала, может, здесь моя остановка? Может, мы бежали сюда?
Она постукивала своими длинными пальцами по рулю. Мерный звук мотора, мерный стук, мягкий закат в лицо — всё это морило меня, расслабляло. Я совершенно не был готов к реальности и потому очень туго соображал.
— И вот мы тут. Остановились. Сошли с дистанции, завели домик. Сегодня я хотела устроить ужин. Вкусная еда, пиво, смех. А в итоге, — пальцы перестали барабанить, сжались на руле, костяшки побелели. — В итоге жизнь подошла ко мне и больно пнула. Беги, Лесь, чего встала. Беги, ты беременна, беги. Возвращайся на свою полосу, беги вперед, не оглядывайся. Беги, ты беременна, беги.
Лесь засмеялась. Я посмотрел на неё. Поперхнулся, совсем как отец утром, с тем же подтекстом. Затем повисло молчание. Никто не закурил, хотя момент был, как нельзя кстати.

— Вылет через полтора часа, я купила билеты, — ледяным голосом сказала Лидия с заднего сидения. — Езжай уже, опоздаем.

19.09.2016

Июль 8

Лесь2. Лидия.

Лидия. Штаты.

Штаты. Такой официоз. Всё чёрно-белое, воротнички, костюмы, портфели. Даже в юности Америка воспринималась мной этакой зеброй. Вроде и лошадь, вроде и красиво, вроде и узоры. А вот чёрно-белое всё. Полоса белая, полоса чёрная. Белая, чёрная, белая, чёрная. Если закрутить — начнёшь впадать в гипноз. А потом тьма.
Белая — я поступила в престижный колледж на факультет дизайна.
Чёрная — я уехала из дома.
Белая — я постоянно рисовала.
Чёрная — рядом нет никого из близких.
Белая — я точно знаю, кого люблю больше рисования.
Чёрная — любимых рядом нет.
Белая — я успешно сдаю все экзамены.
Черная, черная, черная, черная…
Квадрат Малевича. Зебра умирает, склонив голову. На полосках Продолжить читать

Апрель 9

Прощание с Рыжим.

Я люблю тебя. Я люблю тебя несмотря ни на что. Я люблю тебя целиком и полностью от янтарных глаз до кончиков острейших когтей. Я люблю тебя, мой нежный тиран. Спасибо, что ты был со мной всё это время, что защищал меня и признавал своим. Все эти почти 12 лет ты был моей гордостью, моим питомцем.
Прости, что соврала «всё будет хорошо». Прости, что не уберегла тебя от всех этих капельниц, болезненных уколов и прочих процедур. Прости, что мне хватило сил позволить тебе уйти. Это было гуманно, понимаешь, не давать тебе мучиться дальше. Это было гуманно. Мне очень жаль. Я люблю тебя, Рыжик.
Вместе с тобой уснула и часть моей души. Я люблю тебя.

Март 9

Женщинам о мужчинах.

Давно хотела об этом поговорить, да всё как-то не складывалось. Тема уже местами наболевшая, но постоянно вызывающая горячие споры.
Кстати, если у кого-то имеются замечания или есть что добавить — сообщите, я с радостью дополню свою статейку.

Я тебе не мама.

О женщины, которые не оказывают никакой поддержки. От них не дождёшься похвалы, любая заслуга будет восприниматься как должное и «давно пора!». Не дождёшься и сочувствия — «сам виноват»! Поддержка? Увольте, ты уже взрослый мальчик, хватит распускать нюни! Такие представительницы слабого пола кажутся мне холодными созданиями, чей эмоциональный диапазон сродни чайной ложке. Мне весьма импонирует схема партнерства, чётко показанная в одном сериале (да-да, я уже вспомнила все шуточки о женских сериалах): «Мне не важно, что он тебе сделал. Просто скажи: мы его ненавидим?».
Нет ничего постыдного в том, чтобы получить помощь от своей дамы. Вы находитесь в союзе, так почему начинается вражда? Почему вы строите баррикады и окопы?
И да, когда с вами делятся какими-либо переживаниями — это делается не только для сочувствия. Если у вас есть иное мнение: скажите. Другая точка зрения может помочь вашему партнеру разрешить ситуацию в лучшую для себя сторону.

Мужчины — это дети.
Продолжить читать

Октябрь 1

Лесь. Глазами Макса.

Всё было спонтанным.
И мне это нравилось.
Всё шло, как вниз по горе на санках. Ты летишь, вцепившись в поручни, стискивая зубы, чтобы не заорать от счастья и ужаса одновременно.
Сначала знакомство с Лесь на сайте. Встреча, прогулки, совместные ночные посиделки. Лесь — замечательный оппонент для времяпрепровождения. Она никогда не надоедала, не задавала идиотских вопросов, не ныла о своих проблемах, даже если они и были. Я не лез в её личную жизнь, она же не нагружала подробностями. Я знал лишь то, что в её жизни был мужчина, которого сильно любила, но по его инициативе они расстались.
Как-то раз, это было уже спустя пару лет после нашей первой встречи, она позвонила мне в час ночи.
— Макс? — спросила она спокойно. — Не разбудила?
— Разбудила, — честно ответил я. За Лесь не водилось этой кретинской привычки звонить просто так среди ночи. — Случилось что?
— Мне нужна твоя помощь, — сказала она. — Можешь забрать меня прямо сейчас? Я с вещами.
— Диктуй адрес, — сказал я, застёгивая джинсы и пытаясь вспомнить, куда швырнул связку ключей.
Лесь стояла на углу дома, адрес которого она мне назвала, с двумя большими спортивными сумками.
— Тебе завтра надо куда-нибудь? — спросила она, пристёгивая ремень безопасности.
— Нет.
— Давай заедем в магазин. Я хочу выпить.

Мы сели на кухне. Лесь курила, пока я наливал виски в бокалы.
— Что отмечаем?
— Моё спешное бегство, — сказала Лесь, нахмурившись. — Я сглупила, Макс. Чертовски сглупила. И сбежала, когда поняла, во что же я вляпалась.
Я молчал. Не в моих привычках допрашивать подробности личной жизни других, даже если это друзья, и мне интересно.
— Я сблизилась с мужчиной, — продолжила она. — Это хороший человек, знающий своё дело, и на него можно положиться. Он умеет любить. Этой ночью я была у него. Мы месяц жили вместе. Всё было замечательно, но сегодня…
Она замолчала. Сделала глоток виски, закурила. Продолжить читать

Сентябрь 29

Нервы.

Болит висок. Болит что-то ещё, что болеть не может, потому что в организме нет такого органа. Может, вина в истеричности, может, в импульсивности, может, в чертовой эмпатии.
У меня есть … Проблемы? Непонимание. У меня есть непонимание себя. Что-то не так, но я не могу найти это. Я могу найти другим слова, но не себе.
Мне надо заменить завязки или сам браслет. Но я не могу, это моя нервная система. Это моя нервная система с истертыми завязками.

Это не заменится.

Август 17

Wing

У тебя же глаза светлые
У тебя же череп правильный

Ты же весь на движения скупой да каверзный. Глазами холодными да ясными
перед ответом в сторону поведет, мыслями праздными
в сторону отведёт.
Но не скажет. По глазам вижу, держится из последних сил,
на кончике языка свисается фраза, вот-вот слетит…

Промолчит. Промолчит, как черт, глазами вспышку выдаст, но стерпит

да что такого он в себе держит?!

И не выбить из него словами, крепко завязан, может, чьими слезами

может, его blue истекали сами?

не выбить и жестом, не пробиться по синеве, коснуться — бесполезно, я-то связан

Что в мыслях? Скажи мне честно.

Август 14

Перед Москвой

Тесно, темно. Автобус, полтора часа до Москвы.
Естественно, я размышляю.

Впервые видел розовый, прямо-таки розовый закат. Его сменили сумерки, пожалуй, впервые вызвав этим моё жгучее неудовольствие. Терпеть не могу, когда меня отрывают от чтения интересной книги.

Водитель приказал пристегнуться. Разумеется, я немедленно последовал его совету. Вам покажется странным, что я не пристегнулся ранее, но вот что я вам скажу: никакой ремень не спасёт меня от практически интимной близости кресла передо мной.

Вернёмся к книгам. Если Уэльбек со своими неочеловеками и ассоциациями с Оруэллом дался мне несколько натянуто — читал я его исключительно из-за ясности повествования и со-чувствия переживаний гг — то «Марину» Сафона я попросту методично поедаю, тщательно пережевывая. Это Испания, это отсутствие высоких технологий и присутствие злого гения и его мрачных существ. Когда мы уже будем довольствоваться гостеприимством господина Рандома, столь любезно изъявившего желание дать нам кров в столице? Мне нужен свет.

Перечитываю текст, понимаю, что по моему изложению мыслей можно угадать, как давно я читал. В данный момент, я сквозь строки вижу жуткое желание включить фонарь на смартфоне и продолжить чтение. Продвинутая техника никак не поддаётся логике: я могу мгновенно поделиться со всеми желающими абсолютной глупостью, пришедшей мне в голову; однако, впитать в кои-то веки немного классики мне мешает лишь отсутствие должного освещения.

Кажется, это называется парадоксом. А вот вам ещё кое-что, что не даёт мне покоя вот уже вторую неделю: человек готов разглагольствовать об упрощении русского языка часами, доказывать необходимость данного действа, восхищаться лёгкостью изъяснения, которая должна появиться после упрощения.
Всё это человек делает вместо того, чтобы запомнить верный род благородного напитка — кофе.

Такие дела, господа и дамы. Написание сего текста отняло у меня несчастные двадцать минут, пожалуй, позволю развлечь себя прослушиванием музыки оставшееся время до прибытия в столицу.